Эркину неудобно было при гостях делать замечание своей красивой жене, он садился за стол, ел, пил, но на душе у него было смутно. Потом, когда они оставались одни, он говорил ей: «Если это еще раз повторится, я попрошу всех твоих гостей из дома… Что это такое? Некоторых из них я вообще впервые вижу. Я ничего не хочу сказать о них плохого, но ты представь, как я выгляжу в их глазах? Ты забываешь, где я работаю? И потом, в честь какого праздника пир?»

Саера молча выслушивала, а потом, в знак протеста, замыкалась на несколько дней. Она почти не разговаривала с Эркином и проводила почти все время в постели. Рядом, на стуле, стояла пепельница, гнэлная окурков, в руках потрепанная книга. На работу в такие дни она, естественно, не ходила… Так и лежала, шелестя страницами и негромко насвистывая…

Эркину иногда казалось, что он слишком придирчив к своей молодой жене, и зачастую он первым шел на мировую…

Вскоре после свадьбы также выяснилось, что Саера не умеет готовить. До свадьбы умела, а сейчас разучилась. А к тому же не умела и не привыкла экономить.

– Ну ты же не с родителями живешь, - внушал ей Эркин, - учись жить на наши с тобой зарплаты. Пойми меня правильно: я не жадный. Но надо научиться планировать бюджет…

– Вот еще! - беспечно заявила Саера. - Буду я копейки считать… Ты муж, ты и зарабатывай!

И прежняя страсть к чистоте и порядку улетучилась неизвестно куда: посуда скапливалась в раковине, а полы только подметались…

– Не нравится - сам убери, - отвечала Саера. Эркин убирал и мыл.

Сначала он относил перемену в поведении жены за счет будущего ребенка, но потом выяснилось, что ребенка не будет. Она думала, что будет, но, оказывается, произошла ошибка. С этого момента Эркин замкнулся.